Глава 3 — Вести дела будто во сне
В «искусстве образов и форм» Сюэ есть пять методов: метод полета «飞 фэй», метод облака «云 юнь», метода раскачивания «摇 яо», метод «взмахивания, мелькания 晃 хуан», метод вращения «旋 сюань». Метод облака — это обвивание. Метод полёта – значит кольнуть, проткнуть, но (метод) не ограничивается этим смыслом.
Внешнее отличие синъицюань от искусства образов и форм проявлено в манере исполнения техники. В синъи практикуешь по прямой линии. В искусстве Сюэ ты делаешь два шага и разворачиваешься. Таким образом тренируешь «методы тела». И если говорить о (методе) полёта, то сразу же приходится говорить о методе раскачивания, потому что они связаны и идут друг за другом.
Но, обсуждая кулачное искусство, стоит сперва поговорить о воинской добродетели — «Удэ». Это та соломинка, которая не даёт практикующему навредить себе, или что хуже, другим. Когда-то Тан Вэйлу выгнал двух учеников из школы. Фамилия одного Ли. Случилось так, что во время обучения, он внезапно напал на учителя. Другой — по фамилии Тянь. Силой удара он мог пробить насквозь глиняную стену. Однажды он заявил отцу, что хочет стать бродячим героем и оставляет своих детей на его попечение. Отец отказался. В гневе Тянь забил младшего сына до смерти. Старший попытался убежать, но Тянь нагнал его, бросил избитого, но ещё живого в могилу, и закопал.
Отсюда вывод: если практикуешь боевые искусства, но не соблюдаешь добродетель, быстро навредишь себе. В школу мастера Тана меня привёл Юань Бинь. Однажды он поссорился с женой, и рассердившись, сломал ей ногу. После этого она повесилась. Я кричал на него:
— Зачем ты сделал это?! Она была хорошим человеком, как ты мог быть таким жестоким? Ему нечего было ответить. Он лишь бормотал, что не хотел этого.
Ни он, ни мастер Тан не употребляли спиртного и табака. За такой образ жизни их даже называли «людьми чистого этикета». И всё же мастер Тан не выгнал его, но братья прекратили всякое общение с ним. Несколько раз он приходил ко мне, однако я не мог больше отвечать ему дружбой. Осталась только неприязнь.
Нельзя ради богатства становиться бессердечным, как и нельзя практиковать боевые искусства без доброго сердца. Если обрести мастерство, но не обрести добродетель, сойдёшь с ума в своей жестокости. Отсюда вывод: для практики боевого искусства необходимо человечнее относится к людям.
Для меня Юань Бинь был практически учителем. В то время, в храме семьи Ци (祁), он спросил: — Хочешь ли ты учиться кулачному искусству? Тогда в Нинхэ, жители деревни Сяонань занимались шэньцюань (神拳). Это одно из направлений шаолиньского кулака. И когда я учился в старших классах начальной школы, туда приглашали людей из Сяонань, преподавать кулачное искусство, после чего я заинтересовался ушу.
Я просил людей уйти из родового храма моей матери (семьи Ван), и приглашал Юань Биня тренировать меня там. После начали приходить его братья по школе и тренироваться внутри. Среди них были важные ученики мастера Тана: Чжан Пэнжуй, Ван Чжэньго, Янь Сикунь, Ван Дянь.
Брату Вану был 61 год. Он был известен как мастер изготовления печей-лежанок «кан». Поскольку ученики Тана тренировались у меня, то мастер Тан часто наведываться в храм предков. Позже Ван Дянь соорудил для него печь в храме, и мастер поселился там. Спустя год ученики Тана сказали мне:
— Поклонись ему в ученики!
Я обратился к нему, и тот с радостью принял меня, сказав:
— (По отношению к людям) ты честен и прям. Мне нравится это.
В школе синъи есть правило. Чтобы стать учеником, нужен поручитель. Моим поручителем стал Ян Шутянь, содержатель чайной. На алтарь мы поставили таблички с именами Лю Циланя и Ли Цуньи, а также портрет Дамо (Бодхидхармы), купленный на уличном рынке. Мы трижды поклонились перед каждой табличкой. Тогда ещё было принято вычислять благоприятный час для посвящения (в ученики). Для этого использовали метод подсчёта «Золотой лист патриарха Дамо». Поскольку имя Бодхидхармы встречалось в двух местах, кто-то из нас назвал этот секрет: «Один лист золота от патриарха Дамо».
Практикующие не должны быть суеверны, но должны уметь держать слово: сказано — сделано. Поэтому и обучать стоит тех, кто способен себя контролировать, и не даёт волю гневу. У мастера Шана был спокойный, невспыльчивый характер. Он полностью уходил в практику — умом и телом. Когда он ел, гулял или отдыхал — всё было направлено на боевое искусство. Если кто-то подходил к нему сзади, он мог мгновенно развернуться с намерением ударить, но тут же приходил в себя и никому не причинял вреда.
Когда я кланялся к нему в ученики, моим поручителем стал мастер Тан. После церемонии я пригласил всех в ресторан ««Цуйхуалоу» в район цяньмэньвай. Нас было около десяти человек, лишь жена учителя, госпожа Чжао, не пошла с нами. Это было в период японской оккупации, и японцы распространяли бумажные деньги с изображением Конфуция и Храма Неба. В народе ходила поговорка: «Конфуций поклонился в храме неба. Пятьсот превратились в один (юань)». И хотя деньги обесценивались очень быстро, я смог накрыть стол на 100 юаней.
У каждого из моих мастеров были свои особенности. Шан обладал большой, чистой силой; Сюэ свободно передвигался и изменял формы в бою; мастер Тан славился скоростью передвижений. От своего учителя Ли Цуньи он изучил всё — включая даосские методы и приготовление лекарств.
Кто-то спросил Тана: — В чём проявляется внутренняя работа в синъи? «Синъи и есть внутренняя работа» — Ответил Тан. Это очень верная формулировка, которую не стоит пропускать, принимая за оборот речи. Что значат «три объятия»[i], или «три вершины»[ii]? Не следует относиться к этим терминам только как к указанию корректировки позиции тела. В этом отношении мастер Тан также перенял некоторые вещи из школы Сюэ.
Тяньцзиньский гошугуань находился в районе Хэбэй. Тогда город делился на районы: Хэбэй, Хэдун, Ситоу, Сябянь. Гошугуань состоял из трёх центральных помещений и двух боковых комнат. Когда им руководил Ли Цуньи, партнёром на занятиях был Ли Чжэньдун (李振东). Про него много судачили. Кто-то говорил, что он просто прильнул к славе Ли Цуньи и пользуется ею в свою пользу. Кто-то считал, что он покрывал Ли Цуньи. У практикующих боевые искусства тонкие «лица»: если проиграешь, трудно поднять голову. Но в то же время (люди) любят много говорить. Поэтому лучше пропускать эти речи мимо ушей.
В то время занимающиеся не платили деньги за обучение. У академии была финансовая поддержка и люди могли заниматься бесплатно. Когда руководителем стал Сюэ, туда пришло много образованных людей. Они помогали ему подбирать слова и формулировки при работе над книгой «Искусство образов и форм».
И в языке книги отразился характер Сюэ. Он стремился к точности в словах и в практике. При этом в нём была зрелость, которая влияла на окружающих. Чём бы ты не был занят — нужно быть терпеливым. Потому основа (в практике синъи) — долгое взращивание даньтяня, (понимание) пяти первоэлементов, четырёх вершин, ци, и умение атаковать человека»[iii]. А потому главное — шэнь и ци. Отсюда и мысль, если взгляд не собран, всё неверно. Сюэ обучал учеников уделять внимание взгляду (眼神). Движения тела, передвижения, шаги, всё следует за взглядом. Он говорил: «Всё решается в мгновение. Руки и ноги в момент находят своё место. Так получаешь победу». Отсюда и его строгие требования к практике, избегая любых изъянов.
Он говорил:
— (Если) в обычное время не будет ошибок, то и в бою не будет прорех».
Его сильный хэбэйский акцент мог рассмешить меня. Он был родом из Шулу, провинции Хэбэй. Например, он любил говорить: «положи в правильное место». Только откроет рот, как мне уже хотелось смеяться.
Ли Цуньи говорил: «Синъи служит для убийства. Не для показа мастерства». Стиль некрасив и в первую очередь рассчитан на технику боя, а не демонстрацию техники. Всё для обретения мастерства. Можно привести такой пример: колени находятся близко друг к другу. Ты присел и пошёл вперёд. Но в таком положении нельзя вести бой. Это как приглашение: «бейте меня». Отсюда понимание, что колени и положение ягодиц нужно для тренировки ног. Как только ноги окрепнут и в них появится сила, появится скорость в бою. Это и называют мастерством.
У Сюэ была оригинальная методика боя, выраженная в форме: «занять переднюю руку». Ученик не мог противостоять напору Сюэ, и, когда его рука касалась тела ученика, он мог превратить это в бросок, отбросить и подхватить его, чтобы избежать травмы. Так его ученики учились не бояться ближнего боя и привыкали реагировать на действия.
(Метод) полёта как раз и развивает эту живость и чувство точности. Здесь не имеется ввиду, что полёт — это размах крыльев птиц. Было специальное определение, но я забыл его. Пусть будет полёт. В нём как раз и открывается гибкость и живость обезьяны. В форме обезьяны, у Сюэ была техника «Обезьяна ворошит осиное гнездо». Она ткнёт его и убегает, боясь пчёл. Отсюда идея: форма обезьяны — это метод мгновенного сжатия. Быстро собираешь тело — и выпускаешь силу ещё быстрее. Через него можно понять секрет (его) молниеносной скорости.
Пицюань также называют «пи-чжуа» — рубить и хватать. Акцент не на рубящем движении «пи», а на возвратном движении (схватывании) «чжуа». Если можешь забрать руку — это и есть пицюань.
(Метод) полёта ещё называют «секретом цифры восемь». (Цифра восемь показывается жестом одной руки с разведенным в стороны большим и указательным пальцами*). Раскрываете большой и указательный пальцы, а остальные поджаты. Получается форма цифры восемь. И такое положение руки удобно для воздействия на глаза, как в технике «обезьяна ворошит осиное гнездо». Но не всё так просто. В конце концов по глазам можно ударить и кулаком. А вот тренируясь в таком положении, можно наработать подвижность и скорость.
(Метод) облака имеет тот же принцип, как если сжимаешь рукоятку меча. Как и в синъицюань, вы выполняете требования «сомкнуть колени, словно они обтирают друг друга».
(Метод) полёта — это сила сжатия. Кольнул — отступил. Отсюда, отходя назад, мы задействуем бёдра, и как раз используем (метод) раскачивания. Стоя на лодке, вы работаете веслом. Вы не раскачиваете его влево и вправо, а сперва гребёте слева, разворачиваете корпус, гребёте справа. Сила направлена назад и вниз, в глубину. Поэтому методы полёта и раскачивания — это части одного целого.
Поэтому можно назвать (метод раскачивания) глубоким и плотным. (Словно) прилипаете к телу (противника) и делаете бросок, одновременно развивая его с методом полёта. Если долго практиковать, всё тело станет живым и подвижным. Но я привожу лишь простые примеры. Читатели «искусства образов и форм» должны сами взять книгу за ориентир и исследовать текст, чтобы найти для себя ответы.
Впервые увидев его, я сразу понял, что он и мастер Шан люди одного типа. С утра до вечера думают только о своём искусстве. Он всегда говорил по делу, избегая лишнего. Помню, он подарил мне пару железных крюков, и увидев, как они мне нравятся, сказал:
— Доу Эрдунь с парными крюками был силен только на сцене. (В бою) побеждают меч, шест, сабля, копье, а эта штука бесполезна.
Мне показалось это забавным. Кто так дарит подарки? Но лишь такие люди могут достичь предела боевых искусств.
[i] 三抱
[ii] 三顶
[iii] 久养丹田为根本，五行四梢气攻人
Внешнее отличие синъицюань от искусства образов и форм проявлено в манере исполнения техники. В синъи практикуешь по прямой линии. В искусстве Сюэ ты делаешь два шага и разворачиваешься. Таким образом тренируешь «методы тела». И если говорить о (методе) полёта, то сразу же приходится говорить о методе раскачивания, потому что они связаны и идут друг за другом.
Но, обсуждая кулачное искусство, стоит сперва поговорить о воинской добродетели — «Удэ». Это та соломинка, которая не даёт практикующему навредить себе, или что хуже, другим. Когда-то Тан Вэйлу выгнал двух учеников из школы. Фамилия одного Ли. Случилось так, что во время обучения, он внезапно напал на учителя. Другой — по фамилии Тянь. Силой удара он мог пробить насквозь глиняную стену. Однажды он заявил отцу, что хочет стать бродячим героем и оставляет своих детей на его попечение. Отец отказался. В гневе Тянь забил младшего сына до смерти. Старший попытался убежать, но Тянь нагнал его, бросил избитого, но ещё живого в могилу, и закопал.
Отсюда вывод: если практикуешь боевые искусства, но не соблюдаешь добродетель, быстро навредишь себе. В школу мастера Тана меня привёл Юань Бинь. Однажды он поссорился с женой, и рассердившись, сломал ей ногу. После этого она повесилась. Я кричал на него:
— Зачем ты сделал это?! Она была хорошим человеком, как ты мог быть таким жестоким? Ему нечего было ответить. Он лишь бормотал, что не хотел этого.
Ни он, ни мастер Тан не употребляли спиртного и табака. За такой образ жизни их даже называли «людьми чистого этикета». И всё же мастер Тан не выгнал его, но братья прекратили всякое общение с ним. Несколько раз он приходил ко мне, однако я не мог больше отвечать ему дружбой. Осталась только неприязнь.
Нельзя ради богатства становиться бессердечным, как и нельзя практиковать боевые искусства без доброго сердца. Если обрести мастерство, но не обрести добродетель, сойдёшь с ума в своей жестокости. Отсюда вывод: для практики боевого искусства необходимо человечнее относится к людям.
Для меня Юань Бинь был практически учителем. В то время, в храме семьи Ци (祁), он спросил: — Хочешь ли ты учиться кулачному искусству? Тогда в Нинхэ, жители деревни Сяонань занимались шэньцюань (神拳). Это одно из направлений шаолиньского кулака. И когда я учился в старших классах начальной школы, туда приглашали людей из Сяонань, преподавать кулачное искусство, после чего я заинтересовался ушу.
Я просил людей уйти из родового храма моей матери (семьи Ван), и приглашал Юань Биня тренировать меня там. После начали приходить его братья по школе и тренироваться внутри. Среди них были важные ученики мастера Тана: Чжан Пэнжуй, Ван Чжэньго, Янь Сикунь, Ван Дянь.
Брату Вану был 61 год. Он был известен как мастер изготовления печей-лежанок «кан». Поскольку ученики Тана тренировались у меня, то мастер Тан часто наведываться в храм предков. Позже Ван Дянь соорудил для него печь в храме, и мастер поселился там. Спустя год ученики Тана сказали мне:
— Поклонись ему в ученики!
Я обратился к нему, и тот с радостью принял меня, сказав:
— (По отношению к людям) ты честен и прям. Мне нравится это.
В школе синъи есть правило. Чтобы стать учеником, нужен поручитель. Моим поручителем стал Ян Шутянь, содержатель чайной. На алтарь мы поставили таблички с именами Лю Циланя и Ли Цуньи, а также портрет Дамо (Бодхидхармы), купленный на уличном рынке. Мы трижды поклонились перед каждой табличкой. Тогда ещё было принято вычислять благоприятный час для посвящения (в ученики). Для этого использовали метод подсчёта «Золотой лист патриарха Дамо». Поскольку имя Бодхидхармы встречалось в двух местах, кто-то из нас назвал этот секрет: «Один лист золота от патриарха Дамо».
Практикующие не должны быть суеверны, но должны уметь держать слово: сказано — сделано. Поэтому и обучать стоит тех, кто способен себя контролировать, и не даёт волю гневу. У мастера Шана был спокойный, невспыльчивый характер. Он полностью уходил в практику — умом и телом. Когда он ел, гулял или отдыхал — всё было направлено на боевое искусство. Если кто-то подходил к нему сзади, он мог мгновенно развернуться с намерением ударить, но тут же приходил в себя и никому не причинял вреда.
Когда я кланялся к нему в ученики, моим поручителем стал мастер Тан. После церемонии я пригласил всех в ресторан ««Цуйхуалоу» в район цяньмэньвай. Нас было около десяти человек, лишь жена учителя, госпожа Чжао, не пошла с нами. Это было в период японской оккупации, и японцы распространяли бумажные деньги с изображением Конфуция и Храма Неба. В народе ходила поговорка: «Конфуций поклонился в храме неба. Пятьсот превратились в один (юань)». И хотя деньги обесценивались очень быстро, я смог накрыть стол на 100 юаней.
У каждого из моих мастеров были свои особенности. Шан обладал большой, чистой силой; Сюэ свободно передвигался и изменял формы в бою; мастер Тан славился скоростью передвижений. От своего учителя Ли Цуньи он изучил всё — включая даосские методы и приготовление лекарств.
Кто-то спросил Тана: — В чём проявляется внутренняя работа в синъи? «Синъи и есть внутренняя работа» — Ответил Тан. Это очень верная формулировка, которую не стоит пропускать, принимая за оборот речи. Что значат «три объятия»[i], или «три вершины»[ii]? Не следует относиться к этим терминам только как к указанию корректировки позиции тела. В этом отношении мастер Тан также перенял некоторые вещи из школы Сюэ.
Тяньцзиньский гошугуань находился в районе Хэбэй. Тогда город делился на районы: Хэбэй, Хэдун, Ситоу, Сябянь. Гошугуань состоял из трёх центральных помещений и двух боковых комнат. Когда им руководил Ли Цуньи, партнёром на занятиях был Ли Чжэньдун (李振东). Про него много судачили. Кто-то говорил, что он просто прильнул к славе Ли Цуньи и пользуется ею в свою пользу. Кто-то считал, что он покрывал Ли Цуньи. У практикующих боевые искусства тонкие «лица»: если проиграешь, трудно поднять голову. Но в то же время (люди) любят много говорить. Поэтому лучше пропускать эти речи мимо ушей.
В то время занимающиеся не платили деньги за обучение. У академии была финансовая поддержка и люди могли заниматься бесплатно. Когда руководителем стал Сюэ, туда пришло много образованных людей. Они помогали ему подбирать слова и формулировки при работе над книгой «Искусство образов и форм».
И в языке книги отразился характер Сюэ. Он стремился к точности в словах и в практике. При этом в нём была зрелость, которая влияла на окружающих. Чём бы ты не был занят — нужно быть терпеливым. Потому основа (в практике синъи) — долгое взращивание даньтяня, (понимание) пяти первоэлементов, четырёх вершин, ци, и умение атаковать человека»[iii]. А потому главное — шэнь и ци. Отсюда и мысль, если взгляд не собран, всё неверно. Сюэ обучал учеников уделять внимание взгляду (眼神). Движения тела, передвижения, шаги, всё следует за взглядом. Он говорил: «Всё решается в мгновение. Руки и ноги в момент находят своё место. Так получаешь победу». Отсюда и его строгие требования к практике, избегая любых изъянов.
Он говорил:
— (Если) в обычное время не будет ошибок, то и в бою не будет прорех».
Его сильный хэбэйский акцент мог рассмешить меня. Он был родом из Шулу, провинции Хэбэй. Например, он любил говорить: «положи в правильное место». Только откроет рот, как мне уже хотелось смеяться.
Ли Цуньи говорил: «Синъи служит для убийства. Не для показа мастерства». Стиль некрасив и в первую очередь рассчитан на технику боя, а не демонстрацию техники. Всё для обретения мастерства. Можно привести такой пример: колени находятся близко друг к другу. Ты присел и пошёл вперёд. Но в таком положении нельзя вести бой. Это как приглашение: «бейте меня». Отсюда понимание, что колени и положение ягодиц нужно для тренировки ног. Как только ноги окрепнут и в них появится сила, появится скорость в бою. Это и называют мастерством.
У Сюэ была оригинальная методика боя, выраженная в форме: «занять переднюю руку». Ученик не мог противостоять напору Сюэ, и, когда его рука касалась тела ученика, он мог превратить это в бросок, отбросить и подхватить его, чтобы избежать травмы. Так его ученики учились не бояться ближнего боя и привыкали реагировать на действия.
(Метод) полёта как раз и развивает эту живость и чувство точности. Здесь не имеется ввиду, что полёт — это размах крыльев птиц. Было специальное определение, но я забыл его. Пусть будет полёт. В нём как раз и открывается гибкость и живость обезьяны. В форме обезьяны, у Сюэ была техника «Обезьяна ворошит осиное гнездо». Она ткнёт его и убегает, боясь пчёл. Отсюда идея: форма обезьяны — это метод мгновенного сжатия. Быстро собираешь тело — и выпускаешь силу ещё быстрее. Через него можно понять секрет (его) молниеносной скорости.
Пицюань также называют «пи-чжуа» — рубить и хватать. Акцент не на рубящем движении «пи», а на возвратном движении (схватывании) «чжуа». Если можешь забрать руку — это и есть пицюань.
(Метод) полёта ещё называют «секретом цифры восемь». (Цифра восемь показывается жестом одной руки с разведенным в стороны большим и указательным пальцами*). Раскрываете большой и указательный пальцы, а остальные поджаты. Получается форма цифры восемь. И такое положение руки удобно для воздействия на глаза, как в технике «обезьяна ворошит осиное гнездо». Но не всё так просто. В конце концов по глазам можно ударить и кулаком. А вот тренируясь в таком положении, можно наработать подвижность и скорость.
(Метод) облака имеет тот же принцип, как если сжимаешь рукоятку меча. Как и в синъицюань, вы выполняете требования «сомкнуть колени, словно они обтирают друг друга».
(Метод) полёта — это сила сжатия. Кольнул — отступил. Отсюда, отходя назад, мы задействуем бёдра, и как раз используем (метод) раскачивания. Стоя на лодке, вы работаете веслом. Вы не раскачиваете его влево и вправо, а сперва гребёте слева, разворачиваете корпус, гребёте справа. Сила направлена назад и вниз, в глубину. Поэтому методы полёта и раскачивания — это части одного целого.
Поэтому можно назвать (метод раскачивания) глубоким и плотным. (Словно) прилипаете к телу (противника) и делаете бросок, одновременно развивая его с методом полёта. Если долго практиковать, всё тело станет живым и подвижным. Но я привожу лишь простые примеры. Читатели «искусства образов и форм» должны сами взять книгу за ориентир и исследовать текст, чтобы найти для себя ответы.
Впервые увидев его, я сразу понял, что он и мастер Шан люди одного типа. С утра до вечера думают только о своём искусстве. Он всегда говорил по делу, избегая лишнего. Помню, он подарил мне пару железных крюков, и увидев, как они мне нравятся, сказал:
— Доу Эрдунь с парными крюками был силен только на сцене. (В бою) побеждают меч, шест, сабля, копье, а эта штука бесполезна.
Мне показалось это забавным. Кто так дарит подарки? Но лишь такие люди могут достичь предела боевых искусств.
[i] 三抱
[ii] 三顶
[iii] 久养丹田为根本，五行四梢气攻人
