Воспоминание о школе Сюэ
Глава 3 — Вести дела будто во сне
В «искусстве образов и форм» Сюэ есть пять методов: метод полета «飞 фэй», метод облака «云 юнь», метода раскачивания «摇 яо», метод в мгновение, мелькания «晃 хуан», метод вращения «旋 сюань». Метод облака — это обвивание. Метод полета – значит кольнуть, проткнуть. Но эти слова не описывают всего смысла.
Внешнее отличие синъицюань от искусства образов и форм проявлено в манере исполнения техники. В синъи практикуешь, проходя по прямой линии. В искусстве Сюэ ты делаешь два шага и разворачиваешься. Таким образом тренируешь «методы тела». И если говорить о методе полета, то сразу же приходится говорить о методе раскачивания, потому что они связаны и идут друг за другом.
Но, обсуждая кулачное искусство, стоит сперва поговорить о воинской добродетели — «Удэ». Соблюдение её — это та соломинка, которая не даёт практикующему навредить себе или, что хуже, другим. Когда-то Тан Вэйлу изгнал двух учеников из школы. Один был по фамилии Ли. Случилось так, что во время обучения он внезапно напал на своего учителя. Другой — по фамилии Тянь. Силой удара он мог пробить насквозь глиняную стену. Однажды он заявил отцу, что хочет стать бродячим героем, и оставляет своих детей на его попечение. Отец отказался их взять. В гневе Тянь забил младшего сына до смерти. Старший попытался убежать, но Тянь нагнал его, бросил избитого, но ещё живого, в могилу и закопал.
Отсюда вывод: если практикуешь боевые искусства, но не соблюдаешь добродетель, быстро наберёшь себе бед. В школу мастера Тана меня привёл Юань Бинь. Однажды он поссорился с женой и, рассердившись, сломал ей ногу. После этого она повесилась. Я кричал на него: — Зачем ты сделал это?! Она была хорошим человеком, как ты мог быть таким жестоким? Ему нечего было мне сказать. Он лишь бормотал, что не хотел этого.
Ни он, ни мастер Тан не употребляли ни спиртного, ни табака. За такой образ жизни их даже называли «людьми чистого этикета». И всё же мастер Тан не изгнал его из школы, но братья прекратили с ним всякое общение. Несколько раз он приходил ко мне, однако я не мог больше отвечать ему дружбой. Осталась только неприязнь.
Нельзя ради богатства становиться бессердечным, как и нельзя практиковать боевые искусства без доброго сердца. Если обрести мастерство, но не обрести добродетель, сойдёшь с ума в своей жестокости. Отсюда вывод: для практики боевого искусства необходимо быть гуманным к людям.
Юань Бинь был для меня практически учителем. В то время, в храме семьи Ци (祁), он спросил: — Хочешь ли ты учиться кулачному искусству? Тогда в Нинхэ , жители деревни Сяонань занимались шэньцюань (神拳). Это одно из направлений шаолиньского кулака. И когда я учился в старших классах начальной школы, туда приглашали людей из Сяонань преподавать кулачное искусство, после чего у меня зародился интерес к этим практикам.
Я просил людей уйти из родового храма моей матери (семьи Ван), и приглашал Юань Биня тренировать меня там. После начали приходить братья по школе Юань Биня и также тренировались внутри. Среди них были важные ученики мастера Тана: Чжан Пэнжуй, Ван Чжэньго, Янь Сикунь, Ван Дянь.
Брату Вану был 61 год. Он был известен как мастер изготовления печей-лежанок «кан». Поскольку ученики Тана тренировались у меня, сам мастер Тан стал часто наведываться в храм предков моей матери. Позже Ван Дянь соорудил для него печь в храме, и мастер поселился там. Спустя год ученики Тана сказали мне:
— Поклонись ему в ученики!
Я обратился к нему, и тот с радостью принял меня, сказав:
— Ты честный и прямой по отношению к другим. Мне это нравится.
В школе синъи есть правила. Чтобы стать учеником, нужен поручитель. Моим поручителем стал Ян Шутянь, содержатель чайной. На алтарь мы поставили таблички с именами Лю Циланя и Ли Цуньи, а также портрет Дамо (Бодхидхармы), купленный на уличном рынке. Мы трижды поклонились — по одному каждому. Тогда ещё было принято вычислять благоприятный час для посвящения. Для этого использовали метод подсчёта «Золотой лист патриарха Дамо». Поскольку имя Бодхидхармы встречалось в двух местах, кто-то из нас назвал этот секрет школы: «Одним листом золота от патриарха Дамо».
Практикующие не должны быть суеверны, но должны уметь держать слово: сказано — сделано. Поэтому и обучать стоит тех, кто способен себя контролировать, и не даёт волю гневу. У мастера Шана был спокойный, невспыльчивый характер. Он полностью уходил в практику — умом и телом. Когда он ел, гулял или отдыхал — всё было направлено на боевое искусство. Если кто-то подходил к нему сзади, он мог мгновенно развернуться с намерением ударить, но тут же приходил в себя и никому не причинял вреда.
Когда я кланялся к нему в ученики, моим поручителем стал мастер Тан. После церемонии я пригласил всех в ресторан ««Цуйхуалоу» в район «за воротами цяньмэнь». Нас было около десяти человек; разве что жена учителя, госпожа Чжао, не пошла с нами. Это было в период японской оккупации, и японцы распространяли бумажные деньги с изображением Конфуция и Храма Неба. В народе ходила поговорка: «Конфуций поклонился в храме неба. Пятьсот упали к одному юаню».
Здесь имелось в виду, что деньги обесценивались очень быстро. Но в тот день я смог накрыть стол на сто юаней.
У каждого из моих мастеров были свои особенности. Шан обладал большой, чистой силой; Сюэ свободно передвигался и изменял формы в бою; мастер Тан славился скоростью своих ног. От своего учителя Ли Цуньи он изучил всё — включая даосские методы и приготовление лекарств.
Кто-то спросил Тана: — В чём проявляется внутренняя работа в синъи? — Синъи и есть внутренняя работа. Ответил Тан.
Это очень верная формулировка, которую не стоит пропускать, считая её просто оборотом речи. Что значат «три объятия»[i], или «три подпирания»[ii]? Не следует относиться к этим терминам как к указаниям лишь для корректировки позиции тела. В этом отношении мастер Тан также перенял некоторые вещи из школы Сюэ.
Тяньцзиньский Гошугуань находился в районе Хэбэй. Тогда город делился на районы: Хэбэй, Хэдун, Ситоу, Сябянь. Гошугуань состоял из трёх центральных помещений и двух боковых комнат. Когда им руководил Ли Цуньи, его партнёром на занятиях был Ли Чжэньдун. (李振东Про него много судачили. Кто-то говорил, что он просто прильнул к славе Ли Цуньи и пользуется ею в свою пользу. Кто-то считал, что он покрывал Ли Цуньи. У практикующих боевые искусства лица обычно тонкие: если проиграешь, трудно поднять голову. Но в то же время они любят много говорить. Поэтому лучше пропускать эти речи мимо ушей.
В то время занимающиеся не платили деньги за обучение. У гошугуаня была финансовая поддержка, поэтому люди могли заниматься бесплатно. Когда руководителем стал Сюэ, в зал пришло много образованных людей. Они помогали ему подбирать слова и формулировки при работе над книгой «Искусство образов и форм».
И в языке этой книги отразился характер Сюэ. Он стремился к точности и в словах, и в практике. При этом в нём была зрелость, которая влияла на окружающих. Чём бы ты не был занят — нужно быть терпеливым. Потому в практике синъи «основа — долгое взращивание даньтяня, (понимание) пяти первоэлементов, четырех вершин, ци, атакуя человека»[iii]. А потому главное — шэнь и ци. Отсюда и мысль, если взгляд не собран, всё неверно. Сюэ обучал учеников брать взгляд во внимание. Движения тела, передвижения, шаги всё следует за взглядом. Он говорил: «Всё решается в мгновение. Руки и ноги в момент находят своё место. Тогда получаешь победу». Отсюда и его строгие требования к практике, избегая любых изъянов и ошибок.
Он говорил:
— (Если) в обычное время не будет ошибок, то и в бою не будет щелей».
Его сильный хэбэйский акцент мог рассмешить меня. Он был родом из Шулу, провинции Хэбэй. Например, он любил говорить: «положи в правильное место». Только откроет рот, как мне хотелось смеяться.
Ли Цуньи говорил: «Синъи служит для убийства. Не для показа мастерства». Стиль некрасив и в первую очередь рассчитан на технику боя, а не демонстрацию приемов. Всё для обретения мастерства. Можно привести такой пример: колени находятся близко друг к другу. Ты присел и пошел вперёд. Но в таком положении нельзя вести бой. Это как приглашения быть побитым. Отсюда понимание, что колени и такое положение ягодиц нужно для тренировки ног. Как только ноги окрепнут и в них появится сила, будешь быстрым в бою. Это и называют мастерством.
У Сюэ была оригинальная методика боя, выраженная в форме: «занять переднюю руку». Ученик не мог противостоять напору Сюэ, и когда его рука касалась тела ученика, он мог превратить это в бросок, отбросить и подхватить его, чтобы избежать травмы. Так его ученики учились не бояться ближнего боя и привыкали реагировать на действия.
Метод полета как раз и развивает эту живость и чувство точности. Здесь не имеется ввиду, что полёт — это размах крыльев птиц. Было специальное определение, но я забыл его. Пусть будет полёт. В нём как раз и открывается гибкость и живость обезьяны. В форме обезьяны, у Сюэ была техника «Обезьяна ворошит осиное гнездо». Она ткнёт его и убегает, боясь быть ужаленной. Отсюда идея: форма обезьяны — это метод мгновенного сжатия. Быстро собираешь тело — и выпускаешь силу ещё быстрее. Через этот метод можно уловить секрет его молниеносной скорости.
Пицюань также называют «пи-чжуа» — рубить и хватать. Акцент не на рубящем движении «пи», а на возвратном движении (схватывании) «чжуа». Если можешь забрать руку — это и есть пицюань.
Метод полёта ещё называют «секретом цифры восемь». (Цифра восемь показывается жестом одной руки с разведенным в стороны большим и указательным пальцами*). Раскрываете большой и указательный пальцы, а остальные поджаты. Получается форма цифры восемь. И такое положение руки удобно для воздействия на глаза, как в технике «обезьяна ворошит осиное гнездо». Но не всё так просто. В конце концов по глазам можно ударить и кулаком. А вот тренируясь в таком положении, можно наработать подвижность и скорость.
Метод облака — это тот же принцип, как если сжимаешь рукоятку меча. То же, что и требование не растопыривать колени в разные стороны.
Метод полета — это сила сжатия. Кольнул — отступил. Отсюда, отходя назад, мы задействуем бедра, и как раз используем метод раскачивания. Стоя на лодке, вы работаете веслом. Вы не раскачиваете его влево, вправо, а сперва гребете слева, разворачиваете корпус, гребете справа. Сила направлена назад и вниз, в глубину. Поэтому методы полета и раскачивания — это части одного целого.
Поэтому можно назвать (метод раскачивания) глубоким и плотным. (Словно) прилипаете к телу (противника) и делаете бросок, одновременно развивая его с методом полёта. Если долго практиковать, всё тело станет живым и подвижным. Но я привожу лишь простые примеры. Читатели «искусства образов и форм» должны сами исследовать написанное, взяв книгу за ориентир и найти для себя ответы.
Впервые увидев его, я сразу понял, что он и мастер Шан люди одного типа. С утра до вечера думают только о своём искусстве. Он всегда говорил по делу, избегая лишнего. Помню, он подарил мне пару железных крюков, и увидев, как они мне нравятся, сказал:
— Доу Эрдунь с парными крюками был силен только на сцене. (В бою) побеждают меч, шест, сабля, копье, а эта штука бесполезна.
Мне показалось это забавным. Кто так дарит подарки? Но лишь такие люди могут достичь предела боевых искусств.
[i] 三抱
[ii] 三顶
[iii] 久养丹田为根本，五行四梢气攻人
В «искусстве образов и форм» Сюэ есть пять методов: метод полета «飞 фэй», метод облака «云 юнь», метода раскачивания «摇 яо», метод в мгновение, мелькания «晃 хуан», метод вращения «旋 сюань». Метод облака — это обвивание. Метод полета – значит кольнуть, проткнуть. Но эти слова не описывают всего смысла.
Внешнее отличие синъицюань от искусства образов и форм проявлено в манере исполнения техники. В синъи практикуешь, проходя по прямой линии. В искусстве Сюэ ты делаешь два шага и разворачиваешься. Таким образом тренируешь «методы тела». И если говорить о методе полета, то сразу же приходится говорить о методе раскачивания, потому что они связаны и идут друг за другом.
Но, обсуждая кулачное искусство, стоит сперва поговорить о воинской добродетели — «Удэ». Соблюдение её — это та соломинка, которая не даёт практикующему навредить себе или, что хуже, другим. Когда-то Тан Вэйлу изгнал двух учеников из школы. Один был по фамилии Ли. Случилось так, что во время обучения он внезапно напал на своего учителя. Другой — по фамилии Тянь. Силой удара он мог пробить насквозь глиняную стену. Однажды он заявил отцу, что хочет стать бродячим героем, и оставляет своих детей на его попечение. Отец отказался их взять. В гневе Тянь забил младшего сына до смерти. Старший попытался убежать, но Тянь нагнал его, бросил избитого, но ещё живого, в могилу и закопал.
Отсюда вывод: если практикуешь боевые искусства, но не соблюдаешь добродетель, быстро наберёшь себе бед. В школу мастера Тана меня привёл Юань Бинь. Однажды он поссорился с женой и, рассердившись, сломал ей ногу. После этого она повесилась. Я кричал на него: — Зачем ты сделал это?! Она была хорошим человеком, как ты мог быть таким жестоким? Ему нечего было мне сказать. Он лишь бормотал, что не хотел этого.
Ни он, ни мастер Тан не употребляли ни спиртного, ни табака. За такой образ жизни их даже называли «людьми чистого этикета». И всё же мастер Тан не изгнал его из школы, но братья прекратили с ним всякое общение. Несколько раз он приходил ко мне, однако я не мог больше отвечать ему дружбой. Осталась только неприязнь.
Нельзя ради богатства становиться бессердечным, как и нельзя практиковать боевые искусства без доброго сердца. Если обрести мастерство, но не обрести добродетель, сойдёшь с ума в своей жестокости. Отсюда вывод: для практики боевого искусства необходимо быть гуманным к людям.
Юань Бинь был для меня практически учителем. В то время, в храме семьи Ци (祁), он спросил: — Хочешь ли ты учиться кулачному искусству? Тогда в Нинхэ , жители деревни Сяонань занимались шэньцюань (神拳). Это одно из направлений шаолиньского кулака. И когда я учился в старших классах начальной школы, туда приглашали людей из Сяонань преподавать кулачное искусство, после чего у меня зародился интерес к этим практикам.
Я просил людей уйти из родового храма моей матери (семьи Ван), и приглашал Юань Биня тренировать меня там. После начали приходить братья по школе Юань Биня и также тренировались внутри. Среди них были важные ученики мастера Тана: Чжан Пэнжуй, Ван Чжэньго, Янь Сикунь, Ван Дянь.
Брату Вану был 61 год. Он был известен как мастер изготовления печей-лежанок «кан». Поскольку ученики Тана тренировались у меня, сам мастер Тан стал часто наведываться в храм предков моей матери. Позже Ван Дянь соорудил для него печь в храме, и мастер поселился там. Спустя год ученики Тана сказали мне:
— Поклонись ему в ученики!
Я обратился к нему, и тот с радостью принял меня, сказав:
— Ты честный и прямой по отношению к другим. Мне это нравится.
В школе синъи есть правила. Чтобы стать учеником, нужен поручитель. Моим поручителем стал Ян Шутянь, содержатель чайной. На алтарь мы поставили таблички с именами Лю Циланя и Ли Цуньи, а также портрет Дамо (Бодхидхармы), купленный на уличном рынке. Мы трижды поклонились — по одному каждому. Тогда ещё было принято вычислять благоприятный час для посвящения. Для этого использовали метод подсчёта «Золотой лист патриарха Дамо». Поскольку имя Бодхидхармы встречалось в двух местах, кто-то из нас назвал этот секрет школы: «Одним листом золота от патриарха Дамо».
Практикующие не должны быть суеверны, но должны уметь держать слово: сказано — сделано. Поэтому и обучать стоит тех, кто способен себя контролировать, и не даёт волю гневу. У мастера Шана был спокойный, невспыльчивый характер. Он полностью уходил в практику — умом и телом. Когда он ел, гулял или отдыхал — всё было направлено на боевое искусство. Если кто-то подходил к нему сзади, он мог мгновенно развернуться с намерением ударить, но тут же приходил в себя и никому не причинял вреда.
Когда я кланялся к нему в ученики, моим поручителем стал мастер Тан. После церемонии я пригласил всех в ресторан ««Цуйхуалоу» в район «за воротами цяньмэнь». Нас было около десяти человек; разве что жена учителя, госпожа Чжао, не пошла с нами. Это было в период японской оккупации, и японцы распространяли бумажные деньги с изображением Конфуция и Храма Неба. В народе ходила поговорка: «Конфуций поклонился в храме неба. Пятьсот упали к одному юаню».
Здесь имелось в виду, что деньги обесценивались очень быстро. Но в тот день я смог накрыть стол на сто юаней.
У каждого из моих мастеров были свои особенности. Шан обладал большой, чистой силой; Сюэ свободно передвигался и изменял формы в бою; мастер Тан славился скоростью своих ног. От своего учителя Ли Цуньи он изучил всё — включая даосские методы и приготовление лекарств.
Кто-то спросил Тана: — В чём проявляется внутренняя работа в синъи? — Синъи и есть внутренняя работа. Ответил Тан.
Это очень верная формулировка, которую не стоит пропускать, считая её просто оборотом речи. Что значат «три объятия»[i], или «три подпирания»[ii]? Не следует относиться к этим терминам как к указаниям лишь для корректировки позиции тела. В этом отношении мастер Тан также перенял некоторые вещи из школы Сюэ.
Тяньцзиньский Гошугуань находился в районе Хэбэй. Тогда город делился на районы: Хэбэй, Хэдун, Ситоу, Сябянь. Гошугуань состоял из трёх центральных помещений и двух боковых комнат. Когда им руководил Ли Цуньи, его партнёром на занятиях был Ли Чжэньдун. (李振东Про него много судачили. Кто-то говорил, что он просто прильнул к славе Ли Цуньи и пользуется ею в свою пользу. Кто-то считал, что он покрывал Ли Цуньи. У практикующих боевые искусства лица обычно тонкие: если проиграешь, трудно поднять голову. Но в то же время они любят много говорить. Поэтому лучше пропускать эти речи мимо ушей.
В то время занимающиеся не платили деньги за обучение. У гошугуаня была финансовая поддержка, поэтому люди могли заниматься бесплатно. Когда руководителем стал Сюэ, в зал пришло много образованных людей. Они помогали ему подбирать слова и формулировки при работе над книгой «Искусство образов и форм».
И в языке этой книги отразился характер Сюэ. Он стремился к точности и в словах, и в практике. При этом в нём была зрелость, которая влияла на окружающих. Чём бы ты не был занят — нужно быть терпеливым. Потому в практике синъи «основа — долгое взращивание даньтяня, (понимание) пяти первоэлементов, четырех вершин, ци, атакуя человека»[iii]. А потому главное — шэнь и ци. Отсюда и мысль, если взгляд не собран, всё неверно. Сюэ обучал учеников брать взгляд во внимание. Движения тела, передвижения, шаги всё следует за взглядом. Он говорил: «Всё решается в мгновение. Руки и ноги в момент находят своё место. Тогда получаешь победу». Отсюда и его строгие требования к практике, избегая любых изъянов и ошибок.
Он говорил:
— (Если) в обычное время не будет ошибок, то и в бою не будет щелей».
Его сильный хэбэйский акцент мог рассмешить меня. Он был родом из Шулу, провинции Хэбэй. Например, он любил говорить: «положи в правильное место». Только откроет рот, как мне хотелось смеяться.
Ли Цуньи говорил: «Синъи служит для убийства. Не для показа мастерства». Стиль некрасив и в первую очередь рассчитан на технику боя, а не демонстрацию приемов. Всё для обретения мастерства. Можно привести такой пример: колени находятся близко друг к другу. Ты присел и пошел вперёд. Но в таком положении нельзя вести бой. Это как приглашения быть побитым. Отсюда понимание, что колени и такое положение ягодиц нужно для тренировки ног. Как только ноги окрепнут и в них появится сила, будешь быстрым в бою. Это и называют мастерством.
У Сюэ была оригинальная методика боя, выраженная в форме: «занять переднюю руку». Ученик не мог противостоять напору Сюэ, и когда его рука касалась тела ученика, он мог превратить это в бросок, отбросить и подхватить его, чтобы избежать травмы. Так его ученики учились не бояться ближнего боя и привыкали реагировать на действия.
Метод полета как раз и развивает эту живость и чувство точности. Здесь не имеется ввиду, что полёт — это размах крыльев птиц. Было специальное определение, но я забыл его. Пусть будет полёт. В нём как раз и открывается гибкость и живость обезьяны. В форме обезьяны, у Сюэ была техника «Обезьяна ворошит осиное гнездо». Она ткнёт его и убегает, боясь быть ужаленной. Отсюда идея: форма обезьяны — это метод мгновенного сжатия. Быстро собираешь тело — и выпускаешь силу ещё быстрее. Через этот метод можно уловить секрет его молниеносной скорости.
Пицюань также называют «пи-чжуа» — рубить и хватать. Акцент не на рубящем движении «пи», а на возвратном движении (схватывании) «чжуа». Если можешь забрать руку — это и есть пицюань.
Метод полёта ещё называют «секретом цифры восемь». (Цифра восемь показывается жестом одной руки с разведенным в стороны большим и указательным пальцами*). Раскрываете большой и указательный пальцы, а остальные поджаты. Получается форма цифры восемь. И такое положение руки удобно для воздействия на глаза, как в технике «обезьяна ворошит осиное гнездо». Но не всё так просто. В конце концов по глазам можно ударить и кулаком. А вот тренируясь в таком положении, можно наработать подвижность и скорость.
Метод облака — это тот же принцип, как если сжимаешь рукоятку меча. То же, что и требование не растопыривать колени в разные стороны.
Метод полета — это сила сжатия. Кольнул — отступил. Отсюда, отходя назад, мы задействуем бедра, и как раз используем метод раскачивания. Стоя на лодке, вы работаете веслом. Вы не раскачиваете его влево, вправо, а сперва гребете слева, разворачиваете корпус, гребете справа. Сила направлена назад и вниз, в глубину. Поэтому методы полета и раскачивания — это части одного целого.
Поэтому можно назвать (метод раскачивания) глубоким и плотным. (Словно) прилипаете к телу (противника) и делаете бросок, одновременно развивая его с методом полёта. Если долго практиковать, всё тело станет живым и подвижным. Но я привожу лишь простые примеры. Читатели «искусства образов и форм» должны сами исследовать написанное, взяв книгу за ориентир и найти для себя ответы.
Впервые увидев его, я сразу понял, что он и мастер Шан люди одного типа. С утра до вечера думают только о своём искусстве. Он всегда говорил по делу, избегая лишнего. Помню, он подарил мне пару железных крюков, и увидев, как они мне нравятся, сказал:
— Доу Эрдунь с парными крюками был силен только на сцене. (В бою) побеждают меч, шест, сабля, копье, а эта штука бесполезна.
Мне показалось это забавным. Кто так дарит подарки? Но лишь такие люди могут достичь предела боевых искусств.
[i] 三抱
[ii] 三顶
[iii] 久养丹田为根本，五行四梢气攻人
